АФГАНИСТАН

Мятеж генерала Ш.Н.Таная

В апреле 1988 года, за месяц до начала вывода советских войск из Афганистана, ради­кально настроенные халькисты бросили открытый вызов прези­денту страны и генеральному сек­ретарю ЦК НДПА Наджибулле, одновременно направив письмо в адрес ЦК КПСС. В нем они обвинили лидера партии в гонениях на халь-кистов и установлении в партии и государстве "гос­подства и гегемонии Пар­чам", провоцировании меж­фракционной борьбы, стрем­лении решать важные пар­тийные и государственные задачи авторитарными мето­дами и неспособности реа­лизовать на практике поли­тику национального прими­рения.

Однако главную вину Наджибуллы они видели в его односторонне ориенти­рованной кадровой полити­ке. По их мнению, выход из тяжелого положения, в кото­ром оказалась страна и партия, со­стоял в "устранении господства одного крыла". "Необходимо, - пи­сали авторы письма, - подобрать на ключевые государственные посты, которых не более 300, хорошие ка­дры" вместо "абсолютных бюро­кратов" (парчамистов. - М.С.) и, как особо подчеркивалось, "улуч­шить кадровый состав министерства обороны и крупных армей­ских формирований путем назна­чения опытных и преданных роди­не военных, особенно ветеранов

Президент Наджибулла.

партии, участников саурскои рево­люции, пользующихся авторите­том и влиянием в армии"¹.

Халькистская верхушка в тот момент рассчитывала, что, заполу­чив в свои руки высшие армейские посты, ей удастся изменить в свою

пользу баланс сил в руководящих органах партии и государства и та­ким образом обеспечить и умиро­творение страны, и спасение режи­ма. Исходя из этого, высокопостав­ленные халькистские деятели уже с апреля 1988 года начали доби­ваться назначения своих лю­дей на руководящие армей­ские должности. На пост ми­нистра обороны, который в то время занимал не особен­но популярный в армейских кругах парчамист генерал М. Рафи, они выдвинули убеж­денного халькиста Ш.Н. Та-ная. Этого назначения на­стойчиво добивались и руко­водители различных совет­ских ведомств в Кабуле - во­енного, партийного и мидов-ского. Однако Наджибулла тянул время, сомневаясь в ло­яльности Таная и не желая в связи с этим передавать одно из важнейших силовых ве­домств в его руки, и лишь не­сколько месяцев спустя, 18 августа 1988 года, под давле­нием, главным образом, советской стороны пошел на уступки и на­значил его министром обороны.

ХАЛЬКИСТЫ БРОСАЮТ ВЫЗОВ

Ш.Н. Танай к этому времени стал широко известен как в воен­ных, так и в политических кругах

37

Афганистана своей неординарнос­тью. Он родился в 1950 году в уез­де Танай (провинция Пактия) в крестьянской семье. По нацио­нальности - пуштун. Окончил во­енный лицей в Кабуле, пехотный факультет столичного Высшего во­енного училища и годичные курсы десантников. Принимал активное участие в "Апрельской револю­ции" 1978 года. В последующем занимал различные командные по­сты в армии, в том числе в первой половине 80-х годов был команди­ром Центрального армейского кор­пуса. С 1985-го по 1988 годы - на­чальник Генерального штаба аф­ганской армии. Заняв кресло мини­стра обороны, он получил звание генерал-полковника и 20 августа 1989 года введен в состав Высшего совета обороны родины, созданно­го для осуществления руководства страной в условиях чрезвычайного положения.

Еще в начале 70-х годов Танай вступил в халькистскую подполь­ную военную организацию. В 1984 году был избран членом ЦК НДПА, в октябре 1987 года - кан­дидатом в члены политбюро ЦК партии.

В нем удивительно совмеща­лись политическая неграмотность и военный талант, решительность и авантюризм, храбрость военного человека и вероломство в буднич­ной жизни, чувство товарищества и гипертрофированное высокоме­рие, капризность, властолюбие и бонапартистские наклонности². Среди армейской когорты халькис-тов он был, безусловно, одной из одиозных и скандальных фигур.

Непосредственной прелюдией к мятежу Ш.Н. Такая явилось рас­крытие в Кабуле в начале августа 1989 года подпольной диверсион-но-террористической организации, связанной, как утверждалось в аф­ганской прессе, с "Исламской пар­тией Афганистана" Г. Хекматьяра. К концу августа министерство го­сударственной безопасности (МГБ), раскручивая маховик след­ствия, вышло на военных и обна­ружило разветвленную сеть под­польной организации непримири­мой оппозиции, в которую, кроме армейских офицеров, входили со­трудники министерства внутрен­них дел, МГБ, представители ду­ховенства и интеллигенции. Как

вскоре выяснилось, еще в 1988 го­ду агентуре Г. Хекматьяра удалось завербовать ряд видных военных и через них большое число офице­ров среднего звена, особенно в ча­стях ПВО, прикрывавших Кабул. Этому в немалой степени способ­ствовала растерянность в некото­рых армейских частях и штабах в связи с выводом советских войск из Афганистана.

Перед следствием предстал план свержения кабульского режи­ма, который предусматривал пере­броску из Пакистана четырех пол­ков моджахедов Хекматьяра для штурма столицы с южного, запад­ного и восточного направлений; одновременно с этим проведение взрывов внутри города, обстрел важных объектов зенитными бата­реями, расположенными на окайм­ляющих Кабул высотах и антипра­вительственные выступления сто­ронников оппозиции в частях сто­личного гарнизона.

2 декабря по подозрению в заго­воре были арестованы четыре ге­нерала, в том числе ключевые фи­гуры заговорщиков - генерал Вали Шах и начальник управления свя­зи министерства обороны Алим Джан³. Накануне вопрос о пред­стоящем аресте генералов прези­дент Наджибулла обсуждал с Тана-ем, сначала во время их личной встрече, а затем в присутствии ми­нистра государственной безопас­ности Ф. Якуби. При этом Танай, как отмечал позже Наджибулла, сначала крайне робко возражал против ареста упомянутых генера­лов - его друзей, но, в конце кон­цов, признал за президентом право решать их судьбу.

15 декабря 1989 года по кабуль­скому телевидению выступил пер­вый заместитель министра госбе­зопасности генерал-лейтенант Яр Мухаммад и генеральный проку­рор Сайд Шариф и предали глас­ности сведения о "бунте генера­лов". Яр Мухаммад объявил, что арестовано уже 127 человек и большинство из них полностью признало свою вину. Однако арес­ты военных были восприняты в высших армейских и гражданских кругах далеко не однозначно. Ви­димо, в связи с этим президент Наджибулла в один из тех дней, за­держав у себя в кабинете Таная по­сле окончания оперативного сове-

щания Генерального штаба и ос­тавшись с ним наедине, вновь вер­нулся к разговору о заговоре. На сей раз Танай уже в более катего­ричной форме поставил под со­мнение версию о причастности ге­нералов, как он сказал, "товари­щей по партии", к попытке госу­дарственного переворота. Более того, покидая кабинет президента, он с возмущением бросил: "Это -заговор против меня лично и про­тив халькистов".

После такого демарша Танай укрылся в министерстве обороны, расположенном на юго-западной окраине Кабула, и выдвинул уль­тиматум: освободить генералов, или же он поднимет на их защиту армию. По его приказу к зданию министерства были стянуты тан­ки, бронетранспортеры, артилле­рия, ракетные комплексы. Танай отказался вести переговоры по телефону с кем-либо, включая и президента, а также принимать его людей у себя. Деятельность аппарата министерства была фак­тически парализована. К огорче­нию президента, хотя это и не явилось для него неожиданнос­тью, в поддержку мятежного ми­нистра выступил ряд видных пар­тийных и государственных деяте­лей из крыла Хальк. В конфликт попыталось вмешаться советское посольство в Кабуле. Советский посол пригласил к себе стропти­вого генерала для "душевной" бе­седы, превратившейся, как это во­дилось в советские времена, в традиционное русское застолье. Причем Таная "накачали" до та­кой степени, что пришлось во из­бежание неприятностей изъять у него пистолет⁴.

ТАКТИЧЕСКИЙ МАНЕВР ПРЕЗИДЕНТА

Противостояние двух сторон в афганской правящей верхушке длилось недолго. В конце концов, президент сдался, согласившись освободить четырех генералов, правда, с условием, что они не бу­дут допущены к работе. Впрочем, одному из них - Алим Джану - уже было не до работы: в результате пыток, которым его подвергли в ходе следствия, он оказался в не­вменяемом состоянии. Танай тор­жествовал. На следующий день

38

после освобождения генералов, выступая на совещании в минис­терстве обороны, он с гордостью заявил, что они помилованы толь-га) "благодаря его заступничеству, ради сохранения высокого мораль­ного духа в армии".

Одержав верх над президентом в этой первой пробе сил, Танай (как и стоявшая за ним верхушка халькистов) окончательно уверо­вал в свои возможности и исклю­чительность. С еще большим, чем прежде, рвением он продолжал ук­реплять свою опору среди офицер­ского корпуса. За полтора года пре­бывания в должности министра обороны он произвел в армии до трех тысяч кадровых перестано­вок. Однако президентское окру­жение и служба безопасности бы­ли крайне обеспокоены не столько

шающей схватке между Хальк и Парчам.

Президент и его люди внима­тельно следили за каждым шагом Таная и его сторонников. Уже по­сле подавления путча бывший ми­нистр внутренних дел М.А. Ватан-джар в интервью советскому кор­респонденту признал, что власти знали о "готовящемся заговоре в подробностях" и что "заранее бы­ли приняты все меры, чтобы пода­вить его"⁶. В частности, к началу марта 1990 года в полную боевую готовность были приведены части республиканской гвардии, верные Наджибулле части министерства внутренних дел и министерства обороны, восемь столичных пар­тийных батальонов численностью до 4 тысяч человек, а также воени­зированные отряды столичной мо-

Генерал Ш.Н. Танай.

этими перестановками, сколько учениями и маневрами, которые Танай начал проводить после дека­бря 1989 года. Отвечая на этот вы­зов, Наджибулла дал указание сво­им приближенным усиленно гото­виться к адекватному отпору, в том числе и защите своих семей от воз­можных бомбежек. "Аллах с нами, -заявил он при этом, - наше дело правое и самое лучшее наступле­ние - это хорошая защита"⁵. Нача­лась интенсивная подготовка к ре-

лодежи; с севера в Кабул была вы­звана 53-я узбекская дивизия гене­рала А.Р. Дустома, а с востока (из-под Джалалабада) в столицу пере­брасывалась часть войск под ко­мандованием генерала Лудина; бы­ли перекрыты основные магистра­ли, ведущие в Кабул; составлены списки лиц, подлежащих немед­ленному аресту в случае начала мятежа и т.д. Еще одна примеча­тельная деталь: 5 марта Наджибул­ла отправил в Москву свою жену с детьми, как было объявлено, на ле­чение и отдых.

Накануне, 2 марта, президент

пригласил к себе домой в гости М.А. Ватанджара и Ш.Н. Таная. Тон и направленность беседы за обеденным столом задавал сам хо­зяин. Он увещевал Таная быть бла­горазумным, а в конце разговора, не без фарса предложил ему занять кресла президента и Генерального секретаря партии при его (Наджи-буллы) содействии. Генерал при всей его политической близорукос­ти и неопытности, однако, не мог не понимать полную нелепость и нереальность такого рода предло­жения. Представляется, что за этим предложением крылся тай­ный замысел президента проде­монстрировать перед собеседни­ком свою слабость, подтолкнуть Таная и его друзей к опрометчи­вым действиям и таким образом загнать их в подготовленный для них капкан⁷.

Накануне решающих событий Наджибулла решил нанести сопер­нику упреждающий удар. 5 марта в Кабуле было объявлено о начале судебного процесса над участника­ми декабрьского заговора. Перво­начально предполагалось сделать суд открытым. Однако уже на пер­вом заседании из-за нежелательно­го тона свидетельских показаний, затронувших высших партийных руководителей, суд сделали закры­тым⁸. Не исключено, что именно начало этого процесса подтолкну­ло путчистов к выступлению.

МЯТЕЖНИКИ НАНОСЯТ УДАР

Мятеж начался 6 марта, ночью в 1.30 по кабульскому времени. Бои завязались в районе кабульского международного аэропорта и у здания министерства обороны, от­куда Танай руководил действиями мятежников. На его стороне высту­пили две танковые бригады, дис­лоцированные в гарнизоне Пули-Чархи (к востоку от Кабула). От­сюда на город было брошено 20 танков, но они были остановлены на полпути курсантами Высшего военного училища. С северо-запа­да на Кабул двинулась колонна 8-й пехотной дивизии, однако и она была встречена огнем верных пра­вительству войск министерства внутренних дел. Таная поддержа­ли также полк связи и 40-я пехот­ная дивизия. Что касается военных

39

частей в провинции, то они не при­няли участия в путче.

Утром того же дня Танай поки­нул здание министерства обороны, оставив в своем кабинете партий­ный билет, но прихватив многие секретные документы, и, что самое удивительное, беспрепятственно под усиленной охраной прибыл в штаб авиабазы Баграм (в 57 км к северу от столицы). Вместе с ним находились член политбюро М.Н. Моманд, главнокомандующий ВВС и ПВО генерал-полковник А. Кадыр Ака и ряд других лиц. Со­брав командный состав гарнизона базы, Танай объявил, что наступил решающий час борьбы с врагами народа, которых представляет пре­зидент, на словах призывающий к примирению, а на деле продолжа­ющий кровопролитие. К разочаро­ванию властолюбивого Таная, ему открыто не подчинились началь­ник гарнизона генерал-майор Са-натулла, начальник политотдела полковник Сарвар и ряд других офицеров. Все они тут же были арестованы и посажены под замок в подвале командного пункта. Та­най отдал приказ командиру полка генерал-майору Вахибу о нанесе­нии бомбо-штурмовых ударов по столице. Конкретными целями, ко­торые летчикам определили глав­ком ВВС и ПВО А. Кадыр Ака и начальник штаба ВВС генерал-майор Хамза, являлись располо­женные в центре города прези­дентский дворец, здания ЦК НДПА, министерство госбезопас­ности и комплекс зданий афганско­го радиотелецентра⁹.

Первые удары по Кабулу с воз­духа, в которых участвовали 18 ис­требителей-бомбардировщиков, были нанесены в середине дня 6 марта. Всего на город было совер­шено 88 самолето-вылетов и сбро­шено 34 мощные, в том числе и 500-килограммовые, авиабомбы. Однако большинство летчиков все же не захотели выполнить приказ, хотя и взлетали с полным боекомп­лектом: кто-то из них сбросил бом­бы в стороне от столицы, кто-то ухитрился перед взлетом поста­вить бомбы на предохранитель, и они не взорвались, а несколько летчиков приземлились на аэро­дромах Кабула, Кундуза и Балха.

С началом бомбардировки Кабу­ла Наджибулла и некоторые пар-

тийные и государственные деятели (С. Лайек, С.А Кештманд, Н.А. Ка-вьяни, Ф.А. Маздак и др.) укры­лись в бункере, расположенном вблизи старого здания ЦК НДПА. Наджибулла долго не отдавал при­каз об отпоре путчистам, ожидая момента, когда они полностью "за­светятся". В то время, когда бомбы рвались в районе президентской резиденции, видные лидеры крыла Хальк, бывшие члены политбюро ЦК НДПА С.М. Зерай, Г.Д. Панджшери и ряд их коллег при­были в новое здание ЦК партии, находившееся в сотне метров от старого здания ЦК, и обоснова­лись в кабинете Наджибуллы, ожи­дая победы вооруженного выступ­ления своих единомышленников.

В конце концов, по приказу пре­зидента был введен в действие против путчистов весь арсенал подготовленных ранее сил и средств. В 15 часов кабульское ра­дио известило население страны о попытке военного переворота, предпринятого Ш.Н. Танаем. Было объявлено о назначении минист­ром обороны М.А. Ватанджара, за­нимавшего до этого пост министра внутренних дел, а другого хальки-ста - P.M. Пактина - министром внутренних дел. В 19.00 в Кабуле был введен комендантский час. Президент обратился к военнослу­жащим авиабазы Баграм и 40-й ди­визии с призывом осознать преда­тельскую сущность заговора и со­действовать задержанию Таная. Мятежникам было предложено сложить оружие до 4.00 утра 7 марта. В этом случае им гаранти­ровались безопасность и непри­косновенность.

Вооруженные столкновения с путчистами носили особенно оже­сточенный характер в районе рас­положения министерства обороны, на северо-западе от Кабула и во­круг авиабазы Баграм. В первой половине дня 7 марта наступил пе­релом: правительственные войска заняли здание министерства обо­роны и захватили там ряд главарей путча. Прекратил сопротивление и 52-й полк связи, в результате чего заговорщики лишились основных средств связи с войсками. В ходе штурма зданий министерства обо­роны и Главного политического управления армии было убито око­ло 90 человек. Оба здания были

значительно разрушены. Больше всех в ходе подавления мятежа по­страдала авиабаза Баграм: артил­лерийскими обстрелами и ракет­ными ударами было повреждено бетонное покрытие взлетно-поса­дочных полос, разрушены команд­ный пункт и другие сооружения, уничтожено 10 самолетов и около 30 получили серьезные поврежде­ния. По сообщениям советской прессы, два истребителя-бомбар­дировщика были сбиты на взлете вооруженными формированиями племен, которые по указанию из Кабула блокировали авиабазу, а еще четыре самолета уничтожены средствами ПВО над столицей. К утру 8 марта Баграм был возвра­щен под контроль правительствен­ных войск.

Одновременно с операциями правительственных войск против путчистов продолжались ожесто­ченные бои с моджахедами под Джалалабадом, в Хосте, Кандага­ре, Герате, Кундузе и других мес­тах. Однако все они не имели пря­мой связи с мятежом Таная.

ПРОВАЛ ПУТЧА

И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Убедившись в провале мятежа, Ш.Н. Танай, Н.М. Моманд, генера­лы А. Кадыр Ака, У.Г. Хазрат, Хам-за и другие деятели вместе с семь­ями 7 марта на двух транспортных самолетах и вертолете на низкой высоте пересекли территорию Аф­ганистана и приземлились в Паки­стане. В Пешаваре Танай встре­тился с начальником штаба сухо­путных войск Пакистана генера­лом Аслам Бегом и шефом пакис­танской разведки Шамсур Рахма-ном Каллу. Во встрече участвовал Г. Хекматьяр, единственный из ли­деров афганских моджахедов, кто посчитал .для себя приемлемым подать руку и говорить с бывшим "коммунистом" Танаем. Осталь­ные путчисты, не успевшие скрыться и бежать, были арестова­ны. Всего по делу о мятеже аресту подверглось более 600 человек (к маю 1990 года из тюрем было вы­пущено 130 человек и еще 140 рас­сматривались как непричастные к мятежу). В числе арестованных оказались упоминавшиеся выше активные деятели крыла Хальк С.М. Зерай и Г.Д. Панджшери, а

40

также ряд генералов и старших офицеров. Для рассмотрения пре­ступлений путчистов, в соответст­вии с указом президента, был со­здан специальный суд.

8 марта, как только прогремели последние взрывы и выстрелы на авиабазе Баграм, в Кабуле состоя­лось заседание политбюро ЦК НДПА. На нем было принято ре­шение вывести из его состава и снять с других партийных постов Н.М. Моманда, М.С. Карваля, Ш.Н. Таная, С.М. Гулабзоя (в то время находившегося в Москве на посту посла Республики Афганис­тан в СССР) и генерала Назар Му-хаммада. Политбюро направило обращение ко всем членам партии, в котором с целью предотвраще­ния дальнейшего накала межфрак­ционных страстей поспешило за­явить, что "Танай и его сторонни­ки не имеют никакого отношения к какой-либо фракции".

18 марта очередной пленум ЦК партии рассмотрел вопрос "О со­временном положении и дальней­ших задачах армии по расшире­нию процесса национального при­мирения". На нем был обсужден также и кадровый вопрос. Наджи-булла в пространном докладе по первому вопросу основное внима­ние уделил мартовскому антипра­вительственному мятежу. Он пы­тался скрыть истинное положение вещей и убедить участников пле­нума в том, что организатором за­говора и пятой колонной в рядах партии являлась группа "заргунис-тов"¹⁰ во главе с членом политбю­ро и секретарем ЦК партии Н.М. Мо-мандом, кандидатом в члены по­литбюро и секретарем ЦК М.С. Кар-валем, кандидатами в члены по­литбюро ЦК Ш.Н. Танаем и С.М. Гу-лабзоем, а также Асадуллой Сарва-ри. Кроме них, в руководящее ядро заговорщиков входили члены по­литбюро ЦК НДПА, известные ли­деры Хальк и никогда не принад­лежавшие к группе "заргунистов" С.М. Зерай и Г.Д. Панджшери, чле­ны ЦК партии А.Р. Арьян, А. Бас-сам, А. Кадер Ашна и др. Наджи-булла в своем докладе несколько раз указывал на связь организато­ров мятежа с внешними силами. "Путч, - говорил он, - не был делом рук только одного авантюриста или какой-то группы лиц, а являл­ся широко спланированным заго-

вором внутренних и внешних вра­гов Афганистана, направленным против независимости, территори­альной целостности и националь­ного суверенитета страны"¹¹. Од­нако внешний след в этом загово­ре, как и версия о предварительном сговоре Таная с Г. Хекматьяром, не получили ни в докладе, ни в буду­щем документального подтверж­дения и были выдвинуты, как представляется, лишь в сугубо пропагандистских целях.

На пленуме Наджибулла сделал одно немаловажное признание, от­вечая на им же самим поставлен­ный вопрос: "Если партия заранее знала о готовящемся заговоре, нельзя ли было вовремя воспре­пятствовать ему?". По его словам, путчисты так искусно готовили пе­реворот, что любые предупреди­тельные меры со стороны прави­тельства позволили бы им "сохра­нить лицо и доказать свою неви­новность". "В связи с этим, - про­должал Наджибулла, - ЦК и Выс­шему совету обороны пришлось терпеливо и хладнокровно наблю­дать за развитием событий до тех пор, пока антипартийные элемен­ты и все заговорщики не поставят себя вне партии, а ее здоровые си­лы не получат в свое распоряже­ние весомые доказательства их ви­ны"¹². Своим признанием Наджи­булла, хотел он того или нет, от­кровенно подтвердил свою заинте­ресованность в мятеже.

Пленум, расценив действия пут­чистов как "измену родине и пре­дательство национальных интере­сов и целей НДПА", постановил исключить из руководящих орга­нов и членов партии 24 человека.

Наджибулла, неумолимо утра­чивая поддержку в партии в целом и в своем собственном крыле, в хо­де подавления мятежа и после его разгрома продолжал создавать се­бе опору в правящей верхушке, главным образом за счет своих земляков - выходцев из Пактии. Так, среди его особо доверенных лиц оказались М.А. Ватанджар, Тухи, инженер Назар Мухаммад (все они, как и сам Наджибулла, происходили из уезда Зурмат этой провинции), P.M. Пактин и др.

После подавления мятежа мно­гие офицеры и генералы - сторон­ники Наджибуллы получили вне­очередные воинские звания и по-

вышение по службе. Пять из них были произведены в "генералы ар­мии", а именно: М.А. Ватанджар (министр обороны), Гулям Фарук Якуби (министр государственной безопасности), Мухаммад Рафи (вице-президент), Мухаммад Наби Азими (первый заместитель мини­стра обороны, начальник кабуль­ского гарнизона) и Мухаммад Асеф Делавар (начальник Гене­рального штаба афганской армии). Среди прочих мер, которые, по за­мыслам правящих кругов, должны были содействовать оздоровлению обстановки в стране и в обществе, заслуживают упоминания следую­щие: в армии, партийных органи­зациях, органах власти и управле­ния была проведена чистка от эле­ментов, связанных с путчистами; из тюрьмы Пули-Чархи выпущены халькисты (посаженные туда по­сле вторжения советских войск) во главе с Экбалем, занимавшим при X. Амине пост начальника Главно­го политического управления аф­ганской армии; 11 апреля было сформировано новое коалицион­ное правительство во главе с бес­партийным Фазль уль-Хаком Ха-лекьяром (в его кабинете беспар­тийные составляли 67 процентов). Одним из заместителей премьер-министра стал первый секретарь ЦК оппозиционной Революцион­ной организации трудящихся Аф­ганистана Махбубулла Кушани. Определенной сенсацией в рамках провозглашенной и проводимой правительством политики нацио­нального примирения явилось по­слание Наджибуллы экс-королю Афганистана Захир-шаху с прось­бой принять участие в восстанов­лении мира на афганской земле.

Однако главный итог мартовско­го мятежа заключался в том, что он отчетливо высветил организацион­ную слабость и политическую не­состоятельность НДПА как правя­щей партии. С этого времени раз­ногласия в высшем партийном ру­ководстве еще больше обостри­лись. По мнению членов политбю­ро ЦК партии Н.А. Кавьяни и Ф.А. Маздака, высказанному ими авто­ру в ходе беседы в Кабуле в начале июня 1990 года, Наджибулла в по­литбюро пользовался безоговороч­ной поддержкой лишь двух-трех лиц, в частности, С. Лайека и А. Вакиля. Остальные выражали не-

41

согласие с ним по многим вопро­сам внутренней и внешней поли­тики. Теряя поддержку среди свое­го окружения, видя деморализа­цию партийных рядов и утрату опоры в лице партии, Наджибулла решил избавиться от НДПА и со­здать вместо нее, на иной органи­зационной, идейно-политической и программной основе новую пар­тию или даже основать взамен ее некое общественно-политическое движение. В конце июня 1990 года в Кабуле состоялся второй съезд НДПА, который декларировал со­здание новой организации - Пар­тии Отечества¹³.

Мятеж оказал разлагающее воздействие и на вооруженные силы, главную опору кабульского режима. В рядах офицерского корпуса усилились недоверие к высшему руководству и разочаро­вание в партийных идеалах. Не прекращалось массовое дезертир­ство в армии. Как признавал но­вый министр обороны М.А. Ва-танджар, в армии ощущалась ост­рейшая нехватка личного состава, включая офицерских командных кадров низшего звена, а также спе­циалистов боевых профессий -летчиков, танкистов, артиллерис­тов и др.

Суммируя все сказанное выше, можно сделать некоторые выво­ды. Прежде всего, вряд ли будет правильным и справедливым воз­лагать всю вину за мятеж исклю­чительно на авантюриста Ш.Н. Та-ная и немногочисленную группу "заргунистов", как это делали по горячим следам событий прези­дент Наджибулла и советские ми-довские работники¹⁴. Мартовские события в Кабуле были делом рук не одиночек, а значительной по численности радикально настро­енной фракции Хальк. Именно она прибегла к вооруженному вы­ступлению как к последнему средству, чтобы убрать парчамис-та Наджибуллу, вернуть себе власть, потерянную в декабре 1979 года, и таким образом разре­шить непримиримые противоре­чия со своими внутрипартийны­ми соперниками.

Далее, вся подготовка мятежа с самого начала и до его финала оказалась под "колпаком" верной Наджибулле службы безопаснос­ти. Как бы это ни казалось пара-

доксальным, в мятеже был заин­тересован сам президент и его сторонники. Он методично, в те­чение многих месяцев подталки­вал своих противников к открыто­му выступлению. И заговорщики, в конце концов, попали в умело подготовленную им западню, в которой были перекрыты все пути к спасению, кроме одного, - бегст­ву к Г. Хекматьяру, злейшему вра­гу кабульского режима. Только этот путь бегства оставшихся в живых и окончательно скомпро­метировавших себя Ш.Н. Такая и его сторонников мог в наиболь­шей степени удовлетворить поли­тические расчеты тех, кто хотел одним ударом решить для себя ряд далеко идущих замыслов: уст­ранить силой из руководства пар­тии и государства наиболее ярых халькистских противников, осо­бенно в армейской верхушке; по­лучить "законное" оправдание для дальнейшего усиления авторитар­ных основ власти в стране; и, ос­вободившись от радикальной вну­трипартийной оппозиции, развя­зать себе руки в торге с вооружен­ной антиправительственной оппо­зицией по самой острой проблеме жизни страны - проблеме нацио­нального примирения. Еще один итог путча нашел свое выражение в так называемом "узбекском фак­торе", привнесшем в граждан­скую войну в Афганистане новую ее составляющую - межэтничес­кую: активное использование Наджибуллой 53-й узбекской ополченческой дивизии для по­давления мятежа пуштуна Таная (а ранее и в других местах против пуштунских по составу вооружен­ных формирований) серьезно за­дело национальные чувства пуш-тунов и сыграло свою роль в по­степенном переходе гражданской войны в стране в русло этничес­ких противоречий.

И, наконец, мартовские события в Кабуле, рельефно обнажив глу­бинный кризис НДПА, полностью развеяли бытовавшие прежде ил­люзии относительно возможности объединения и сосуществования фракций Хальк и Парчам в рамках единой партии. В сложившихся об­стоятельствах ускорился процесс самоликвидации НДПА и создания на ее базе новой партии - Партии Отечества.

¹ Закрытое письмо халысистов - членов НДПА в адрес Политбюро ЦК КПСС. Ап­рель 1988 года. Перевод с дари (машинопис­ный текст).

² Бывший афганский лидер Б. Кармаль в одном из интервью дал Ш.Н. Танею следую­щую нелестную характеристику: "Это без­грамотный и ненадежный человек. Ваши же (имелись в виду высшие советские военные чины в Кабуле. - М.С.) двигали его вверх -начальником генштаба, министром обороны и говорили при этом, что он, дескать, "аф­ганский маршал Жуков". - См.: Снегирев В. Он был заложником Кремля. Бабрак Кар­маль рассказывает//"Труд". 24.10.1991.

³ Алим Джан, выпускник советской Ака­демии связи, имея доступ к правительствен­ной связи, во многом обеспечил успех госу­дарственного переворота М. Дауда в 1973 году. В 1978 году он принимал активное уча­стие в апрельском вооруженном восстании.

⁴ Новое время. 1992, № 17, с. 28.

⁵ Не, who is umbrellaed by god and people is crowned with triumph: President Najibullah. Kabul, Alberuni Publishing House, April 1990, p. 5-6.

⁶ Красная звезда. 23.03.1990.

⁷ Заслуживает внимания фрагмент разго­вора Наджибуллы с Танаем за обедом, при­веденный президентом в его выступлении перед старейшинами из провинции Пактия 11 марта 1990 года. Наджибулла, обращаясь к Танаю, спросил: "Куда приведет тебя тот путь, на который ты встал? Во-первых, если ты выступишь, то никто в живых не останет­ся; и, во-вторых, если ты все-таки побе­дишь, то как долго ты сможешь продержать­ся у власти?... Куда ты пойдешь? К Гульбед-дину? Может быть, он и будет тебя поддер­живать в течение нескольких дней, а потом уберет". По словам Наджибуллы, Танай на это ответил, что он благоразумный человек и никогда не выступит против него, прези­дента. Последний, однако, не удовлетворил­ся таким ответом и продолжал: "Чего ты хо­чешь? Может быть, тебе нужно мое кресло? Если это так, то я соберу политбюро и пле­нум ЦК партии и объявлю, что я больше не могу оставаться президентом и Генераль­ным секретарем партии, а этот молодой то-вариш заменит меня". Танай ответил: "Что вы? Мы никогда не найдем подобного вам способного, энергичного и стойкого лиде­ра". ... "Тогда, - заключил Наджибулла, - для чего ты прибегаешь к такого рода действиям и как ты собираешься разрешать наши про­тиворечия?" В ответ Танай заверил Наджи­буллу в своей верности ему и сказал: "В про­тивном случае, я уничтожу себя физически и буду опозорен в истории. Как второй Амин". - Не, who is umbrellaed... P. 17-18.

⁸ См. об этом: Новое время. 1990, № 12, с. 10; 1992,16 17, с. 28.

⁹ Красная звезда, 16.03.1990.

1" Эта группа получила свое название по имени Абдул Карима Заргуна. В конце 60-х го­дов, будучи студентом медицинского факульте­та Кабульского университета, он стал членом НДПА. В ноябре 1970 года был кооптирован кандидатом в члены ЦК НДПА (Хальк). В 1974 году вышел из партии и создал самостоя­тельную подпольную группировку. В 1979 го­ду был казнен по приказу X. Амина. Группа его сторонников продолжала действовать и после его гибели и была довольно многочисленной в вооруженных силах.

¹¹ Доклад Наджибуллы на пленуме ЦК НДПА 18 марта 1990 года. Кабул, 1990 (на языке дари).

¹² Там же.

¹³ "Пайам". 27, 30.06.1990. На стадии подготовки съезда либеральное крыло пар­тии предлагало назвать новую организацию "Партией народного единства", а сторонни­ки жесткой линии - "Народной партией Аф­ганистана".

¹⁴ Новое время. 1992, № 17, с. 28-29.